Каталог белорусских сайтов. Телефоны и адреса белорусских фирм. Заводы Беларуси. Туризм в Беларуси. Гостиницы Беларуси. Санатории Беларуси.



Территория Червенского района в период феодализма (3 часть)

Если же крестьяне привозили медовую дань в Свислочь, наместник брал с них плату за взвешивание: за каждую меру меда по 3 бобра, одновременно отсчитывая на себя по 2 мерки меда и по 10 - 15 грошей. Пуд он определял в 5 Безмен чистой веса (около 18 кг), в то время как раньше считали по 4 безмены (около 14,4 кг) вместе с лубяных сосудами, в которых привозили мед. Таким образом, каждый пуд стал для крестьян гораздо более весомым.

Произвольно увеличил наместник и другие повинности: из каждых двух сох начал брать по бочке муки и овса (в такую бочку, наверное, входило около 400 литров), кроме того еще 6 бочек овса со всего села. Муку требовал возить не в Свислочь, как было раньше, а целых свой двор в Киев (одновременно с должностью Свислочского заместителя пан Немировича был киевским воеводой). Значительно увеличил размер денежного подушной подати (палюднага): раньше платили по полтора деньги раз в год, а сейчас - по 5 грошей осенью и по 2 - вясной.На службу выгонял еженедельно по 2 -3, а иногда и по 6 человек из села , при этом каждый, кто шел на общественные работы, должен отдавать по половине деньги за приход и столько же - когда его отпускали домой. Крестьян заставляли за бесценок продавать говядину и свинину, а также добытых в лесу зверей.

Валашчане детально перечислили в своей жалобе все эти и другие обиды. И на этот раз решение было в их пользу. Заместителю было запрещено лично ездить на распределение дани, был подтвержден старый размер палюднага в полтора гроша, определен четкий размер натуральной повинности в пользу заместителя: 10 Камень меда, по 8 телок, свиней и баранов, 2 бочки соли со всей волости, а также из каждых трех сох по бочке-солянке (около 70 л) ржи и овса, по карте (около 100 л) круп, а с каждого двора («дыма») - по сыра, курицы, 10 яиц, куске масла и возу сена. Все это крестьяне должны были сами привозить по осени в Свислочь, но не дальше. Было также определено, что писцы, въезжающих в волость для распределения сярэбршчыны, не должны брать никакой платы и «поклона», а только питание.

Напомним, что со Свислочской волости еще в ХV веке было выделено среди других село Горки , которое перешло к боярам Котович. Они, очевидно, разделили его на части, которые переходили по наследству по мужской линии. Если же у кого-то из совладельцев не оставалось сыновей, то наследство по законам ВКЛ могла переходить и к дочерям, а затем к ним детей. Одна из таких наследниц, Татьяна, вышла за князя Михаила Вишневецкого и родила ему сыновей Федора и Александра. Князь Федор Михайлович Вишневецкий в 1535 году вспоминал свои «материнские села около реки Бярэзыни» - Горки, Брадец и Максимовичы. Эти села он записал в пожизненное пользование своей жене, княгине Анастасии. Другая доля в тех же селах, наверное, досталось его брату Александру, который умер в 1555

Тем временем часть имения продолжала оставаться некоторое время в руках бояр Льва, Счастного и Михаила (Михно) Котович. Но все они не оставили сыновей, поэтому сильно раздроблена наследство перешло к их дочери. Анна Львовна Котович вышла за Юрия Васильевича Тишкевича (Тышкевича). Вместе в 1554 они вступили во владение наследством умершего предварительно Счастного Котович. Другая сувладальница Марина Михнавна пыточной вместе с мужем Андреем коптит в 1562 продали свою долю, которая составляла восьмую часть всего имения, 300 коп грошей (копа - численная единица в 60 грошей) вдове князя Александра Михайловича Вишневецкого, которая таким образом слила ее с той частью, которой обладала после покойного мужа.

В 1534 из состава Свислочской волости был выделен значительный кусок с селами Балоча и Ачыжа , который захватывал и юг Червеньщины. Этот простор был пажалаваны «с Дань денежные и медов, Бобров и куничною» перебежчиков из Московского государства - боярину Ивану Васильевичу Лядская, с правом передачи по наследству только по мужской линии. В 1558 г. его сын Иван Иванович получил подтверждение на этот и другие владения своего отца.

В первой половине ХVI века перешли в руки различных шляхтичей несколько свислочском сел за пределами Червеньщины, земли которых непосредственно сталкивались с задобрыцкими землями: Якшицы, Баратычы, чуть позже - Богушевичи. При этом не всегда должным образом происходило разграничение совместных охотничьих и хозяйственных угодий, таких как сенокосы, пастбища, бобровые гоны. Это иногда приводило к довольно жестких пограничных конфликтов.

Так, в 1551 жители тогда еще государственных сел задобрил и Богушевичи (последнее в документе называется «Бальшовичы») столкнулись с владельцами смежного села Баратычы - боярами Андреем, Василием, Семеном и Богданом Сцецкавичами (Степанович) Рогоза. Хотя Баратычы находились за рекой Березиной, их земельные просторы тянулись на правобережье в сторону Задобрыч. Паны Рагозы прывярнули до своего имения и значительные «грунты», которые задабрычане и багушэвичане считали своими. Последние подали жалобу, и на спорные земли приехал хозяйский дворянин Грыняшка (Григорий) Шалухо. Он вынес решение в пользу валашчан и провел разграничение, но владельцы Баратыч отказались признать это решение. Они даже схватили слугу пана Шалухи и Богушевичская старца, которых два дня продержали в затачэнни.

В результате в июне 1551 г. состоялась кровавая схватка, в которой были убиты один из братьев Рогоза - Андрей, а также трое его слуг и крестьянин-бортник с Баратыч, а Богдан Рогоза был ранен. Обстоятельства драки обе стороны объясняли совсем по-разному. Паны Рагозы утверждали, что жители Задобрыч и Богушевич огромным толпой переправились через Березину и устроили погром в Баратычах, павыбивавшы окна и двери в домах и побив много народу. Задабрычане же и багушэвичане утверждали, что набег произошел со стороны Баратыч, причем Рагозы со своими людьми попрали ржи, стреляли в валашчан из луков и избивали их, так что они вынуждены были обороняться на своей земле. Они же говорили, что Андрей Рогоза не был убит, а утонул в реке. На суде, однако, Рагозы представили свидетельство об осмотре тела Андрея, на котором имелась рана от смертельного удара рогатиной под левое плечо, и принесли присягу о верности своей версии.

Согласно судебному решению трое багушэвичан и задабрычанин Павел Хаццянавич в декабре 1552 были приговорены к смертной казни, а оба села должны были выплатить родственникам убитого 100 коп грошей (на тот момент около 5,8 кг серебра).

В других домах Червеньщины также иногда происходили конфликтные события. Так, в 1552 году шляхтич Николай Нарушевич, владения которого лежали в современном Березинском районе и непосредственно граничили с ИГУМЕНСКИЕ волостью, подал жалобу на насильственные действия старца эти волости Андрея Глуховича. Последний вместе с жителями села Юрьевичи , что входило в ИГУМЕНСКИЕ волость, совершил насильственный наезд на землю Заямницкую, что принадлежало Нарушевичу. И на этот раз нападавшие действовали очень жестко: побили и ранили людей Нарушевича, а одного из них забили до смерти. Свою жалобу Нарушевич адресовал виленскму коменданту Григорию Остикович с тем, чтобы он переадресовал ее владельцу игумена - виленскому епископу Павлу Гольшанскому. Позднее в том же году для разбора этого конфликта состоялся выездной суд, в котором принимали участие уполномоченные Нарушевича из села Божино и уполномоченные епископского села Юрьевичи.

На противоположной, западной оконечности Червеньщины в то же время происходила смена собственников большого Бакштанскай волости , которая до сих пор принадлежала панам Кезгайлам. В 1554 г. почти одновременно умерли последние мужские представители этого рода - подчаший ВКЛ пан Станислав Николаевич Кезгайла и его маленький сын Ян. Огромные владения Кезгайлав, среди которых имение Бакшты создавал лишь незначительную часть, отошли в наследство двоюродных братьев Станислава по женской линии - Она и Мельхиора Андрэявичав Завишей (сыновей его тети Барбары Кезгайлавны) и Николая и ​​Станислава Станиславовича Шемет (сыновей второй тети Анны).

Наследие Кезгайлав была хоть и большой, но не очень привлекательной, так как значительная часть поместий была затруднена долгами либо находилось в залоге. Новые наследники должны были выплачивать эти долги и выкупать поместья у кредиторов. В частности, Бакшты оставались в залоге у жамойтского епископа Вацлава Вержбицкий, от которого залоговое право перешло к его брату Юрию и племянника Викторина. Поэтому при разделе с братом Мельхиор Завиша в 1556 полностью отказался от своей части Бакшты, взяв себе другие имения. Его брат Ян охотно согласился на такой вариант, так как был женат на дочери Юрия Вержбицкий Евфимии и не без оснований надеялся решить дело с долгами по-свойски. Ту половину Бакшты, что досталось ему в наследство, он подарил в пожизненное пользование жене, которой ее отец отписал и залоговое право на поместье. Таким образом его детям от брака с Евфимии не надо было выкупать Бакшты из залога - на них они переходили по наследству одновременно отца и матери.

Ян Завиша умер молодым почти сразу после этого, в 1557 году. Его вдова повторно вышла через несколько лет за князя Андрея Ивановича Вишневецкого (родственника тех князей Вишневецких, владевшие Горками). В 1562 г. она записала второму мужу свое залоговое право на Бакшты в размере 5800 коп грошей (2800 коп из этой суммы относились к завишанскай, а 3000 коп - до шэметавскай части имения), а также свое право пожизненно пользоваться имением по записи первого мужа. Таким образом, фактическим владельцем Бакшты временно стал князь Вишневецкий, хотя Шеметы сохраняли право выкупить свою долю, а дети Евфимии от первого брака - право получить свою долю в наследство после смерти матери.

Так и произошло в 1589 г., когда Евфимия Вержбицкий умерла, на 5 лет пережив своего второго мужа. В том же году братья Вацлав и Ян Шеметы выкупили у Яна и Андрея Завишей свою половину имения Бакшты, который оказался, таким образом, в руках четырех владельцев. Разделение между ними произошел таким образом, что по несколько дворов в каждой деревне принадлежало разным господам. В таком совместном владении было и село Смиловичи , которое впервые упоминается в 1582 году.

Следующее упоминание Смиловичей в 1592 году также связано с конфликтом. Тут нечему удивляться - пока жизнь шла тихо и мирно, населенный пункт не попадал на страницы документов. И наоборот, каждый случай нарушения заведенного строя сразу привлекал к себе внимание, становился поводом для судебного дела. Поэтому, когда мы читаем такие документы, может сложиться впечатление, что наши предки только и делали, что дрались между собой. На самом деле, конечно, это было далеко не так. То были исключительные случаи, именно поэтому данные о них и сохранились.

Один из таких случаев и был связан с жителями сел Смиловичи, Новая Нива и Казекавичы (два последних позже исчезли), входивших в Бакштанскую волость. Згаварывиыся с одним жителем села Драчково (современный Смолевичский район), Иван Клоникавич из Новой Нивы и Федор Берасневич с Казекавич вместе с ним в октябре 1592 совершили в Драчково воровство: украли из чыёйсци клети 4 лубки меда весом по 2 камне (всего около 110 кг) и немного других вещей. Драчковского крестьяне, которые были подданными радзивилловского поместья Смолевичи, потребовали созвать капу с участием абодвувх сторон, чтобы на ней разоблачить и наказать виновных.

Капа была назначена на 15 октября на традиционном месте, на берегу реки Вожы. Однако смилавичане сразу начали всячески препятствовать разбирательству дела. В течение двух дней они не являлись на капу, где драчковцы впустую их ждали. На третий день выездной суд все же собрался на границе бакштанских и Драчковского земель, но разбирательство дела быстро перерос в сплошную драку. Как всегда бывает в таких случаях, смилавичане утверждали, что первыми напали драчковцы, а те - что смилавичане. Обе стороны приводили длинный список пострадавших, сбитых палками, с пробитыми головами, отрубленными пальцами и т.д. Кажется Все-таки, что инициаторами были смилавичане. Об этом свидетельствуют показания двух слуцких торговцев, оказавшихся в Смиловичам накануне копного суда и которых пригласили туда в качестве третейских судей. Во время драки им тоже сильно досталось от драчковцав, но оба обвиняли в этом тех смилавичан, что призвали их на суд, а потом спровоцировали драку.

Но вернемся к Свислочской воласци.У той ее части, что еще оставалось государственной собственностью, в 1560 году была проведена реформа налогообложения. Вместо старых единиц учета - дымов и сох - была введена фиксированная земельная единица - служба. Каждую такую ​​службу могли совместно обрабатывать, в зависимости от количества рабочих рук, несколько крестьянских семей. В частности, в селе задобрил на 27 дворов было намерено 6 с половиной служб пахотных землях (в основном по 4 двора на службу), а также сенокосы на 182 воза сена. Ежегодный размер налогов с каждой службы определялся в 60 грошей, по бочке ржи и овса. Вместо медовой дани в 60 пудов вводился денежный эквивалент - 20 коп (1200) денег со всего села. Кроме того около 73 денег надо было платить за сенокосы, 255 - за пользование охотничьими и рыболовными угодьями. В среднем за пользование частью службы и все дополнительные повинности надо было ежегодно платить в государственную казну примерно по 108 денег с каждого двора (на тот момент грош был эквивалентен примерно 0,7 г чистого серебра).

Вскоре затем, в ноябре 1561 произошел конфликт между задабрычанами и новым владельцем соседнего села Богушевичи - шляхтичем Войцеха Рутковский, который в начале года получил это село в частную собственность. Конфликт возник из-за спорных кусков земли между реками Уса и Студенка, Матырынка и Березина. Уполномоченные села задобрил Алексей Пашкович и Андрей Павлович «от себя и всех потужников» подали жалобу на Рутковского за грабеж их угодий. В марте 1562 повторную жалобу подали Василий Харэнавич, Алексей и Тишка Пашковичы. Однако, поскольку Рутковский признал свою вину и согласился выплатить 15 коп (900 грошей), дело в 1563 г. была решена полюбовно.

Но вскоре отношения между задабрычанами и новым собственником Богушевич переросли в настоящую войну, сведения о которой в свое время выявил и обобщил историк М.Ф.Спирыдонав. Конфликт начался в собственных владениях Рутковского, который значительно усилил эксплуатацию Богушевичская крестьян по сравнению с предыдущим временем. Неподалеку от села он основал свой двор и определил под его значительный кусок пашни, на котором его подданные должны были отрабатывать барщину - вещь, ранее неслыханная для государственных крестьян. К тому же Рутковский проявил себя настоящим самодуром - обиженные крестьяне утверждали, что он даже детям оскорблений косы, губы и уши, а кого-то приказал повесить. В результате 22 Богушевичская мужика вместе с семьями в марте 1564 "не хотя бытие послушны и службы пригонное служити, збунтовашися,» сбежали от своего господина. Жители села задобрил представили им не только приют, но и активную поддержку в мести жестокому господину.

Рутковский в июне 1564 добился созыва копного суда с участием представителей Борисовской и Свислочской волостей, где потребовал выдать ему беглых мужиков. Но задобрыцки заказник (старец) Степан Пашкович категорически заявил, что в Задобрычах подданных Рутковского нет. Капа закончилась безрезультатно. Не дали результатов и обращения к Свислочского заместителя господина Баркулаба Корсака, и даже апелляция Рутковского до самого великого князя Сигизмунда Августа во время вального сейма 1564 Великий князь, правда, поручил заместителю разобраться, но быстро изменил его, передав Свислочскую волость знаменитому беглецу из Москвы , князь Андрей Курбский. Во время передачи дел поручение, видимо, забыла. К тому же как раз в это время шла тяжелая война с Московским государством, поэтому властям было не до забот мелкого шляхтича.

Между тем в апреле следующего 1565 Богушевичская беженцы дважды организовали засаду на Руктовскага с целью убить его. Они засели в лесу на дороге, ведущей из села Богушевичи до господского двора, с рогатинами и даже ручницами (мушкетами). Но покушение не удалось: в первый раз люди увидели заговорщиков в лесу и предупредили господина, во второй - они все же дождались его и выстрелили, но не попали, и Рутковский убежал на коне.

Через несколько дней крестьяне попытались ночью поджечь двор Рутковского, обложив здание соломой, но их снова вовремя заметили. НЕ успокоившись, в июне они подожгли бор у Богушевич, где сгорело много борту с пчелами. В июле крестьяне украли из конюшни Рутковского четырех, в начале августа - втайне пожали рожь на его поле. 15 августа была организована третья засада, в которой помимо беженцев из Богушевич принимали взел сам задобрыцки заказник Алексей Степанович Пашкович (очевидно - сын того, что защищал беженцев на копне годом ранее) и еще трое задабрычан: Василий Косило, Тишка Палубочка и Андрей Павлович.Змовшчыки подкараулили пана на лугу возле впадения в реку Усу речки Ганута. На этот раз засада имела частичный успех - выстрелом из кисти Войцех Рутковский был ранен в локоть левой руки, от чего остался «на руку вечно охромлен».

На этом террор «мстителей» не закончился. 6 ноября они сделали новый набег на Богушевичи, где избили одного из хороших людей и даже пытались утопить его в реке. Возможно, этот набег имел целью подтолкнуть к бегству тех крестьян, что еще продолжали служить господину. Действительно, через несколько дней еще 29 мужиков с женами и детьми бежали из Богушевич и присоединились к тем, кто уже имел убежище в Задобрычах. 20 декабря было совершено новый набег на барский двор, где бунтовщики чуть не убили жену Рутковского (самого его в тот момент дома не было).

В марте следующего 1566 крестьяне во главе с задобрыцким заказником Алексеем Пашкович захватили трех слуг Рутковского и три дня держали под арестом, откуда их освободил свислочская урядник. Тогда же были пакрадзенае или уничтожены 80 роев барских пчел.

После очередной жалобы Рутковского в апреле того же года в волость был, наконец, направлен дворянин великого князя Григорий Подберезский. Но новый свислочская наместник (им незадолго до того стал пан Михал Гарабурда) был очень занят на дипломатической службе, где участвовал в переговорах с Москвой, потому рассмотрения дела по существу не произошло.

Осенью 1566 крестьяне продолжали всячески вредит пану Рутковский: разрушили его запруду на реке Все, уничтожили в бару еще 20 роев пчел, пробили кольями верх на скиртах, в которых хранилось зерно на зиму, от чего все снопы (а их было 45 тысяч) сгнили.

В феврале 1567 великокняжеский порученец Григорий Подберезский снова приехал в волость, чтобы удовлетворить жалобы Рутковского. Но он ничего не добился, столкнувшись с откровенным саботажем как задобрыцких крестьян, так и урядника пана Гарабурды - Семена Глушанина. Все они дружно отрицали самый факт присутствия сбегал в Задобрычах. Дело было отложено до личного рассмотрения великого князя, который должен был состояться летом того же года. Однако незадолго до предстоящего суда, 17 июля, заговорщики во главе с Александром Пашкович снова подкараулили Рутковского и ранили его в сторону двумя пулями из кисти. Более того, через три дня они снова пытались убить его, когда он выехал в Менск на лечение. Спасла Рутковского то, что он присоединился к отряду солдат, которые ехали в том же направлении. И даже в Менске за ним несколько недель следили валашчане, которые не оставляли надежды окончательно «рассчитаться» с ним.

 
URL сайта: Территория Червенского района в период феодализма (3 часть)
Категории:
Оценка модератора: Нет
Переходов на сайт:4990
Переходов с сайта:0
Комментарии:

Комментариев нет

Добавить свой комментарий:

Имя:

E-Mail адрес:

Комментарий:

Ваша оценка:

Введите число, которое Вы видите на картинке: